Гл.17
1 По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних,
2 и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет.
3 И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие.
4 При сем Петр сказал Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии.
5 Когда он еще говорил, се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте.
6 И, услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались.
7 Но Иисус, приступив, коснулся их и сказал: встаньте и не бойтесь.
8 Возведя же очи свои, они никого не увидели, кроме одного Иисуса.
9 И когда сходили они с горы, Иисус запретил им, говоря: никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых.
10 И спросили Его ученики Его: как же книжники говорят, что Илии надлежит придти прежде?
11 Иисус сказал им в ответ: правда, Илия должен придти прежде и устроить всё;
12 но говорю вам, что Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели; так и Сын Человеческий пострадает от них.
13 Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе.

Гл.9
1 И сказал им: истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе.
2 И, по прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, и возвел на гору высокую особо их одних, и преобразился перед ними.
3 Одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить.
4 И явился им Илия с Моисеем; и беседовали с Иисусом.
5 При сем Петр сказал Иисусу: Равви! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии.
6 Ибо не знал, что сказать; потому что они были в страхе.
7 И явилось облако, осеняющее их, и из облака исшел глас, глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный; Его слушайте.
8 И, внезапно посмотрев вокруг, никого более с собою не видели, кроме одного Иисуса.
9 Когда же сходили они с горы, Он не велел никому рассказывать о том, что видели, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых.
10 И они удержали это слово, спрашивая друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых.
11 И спросили Его: как же книжники говорят, что Илии надлежит придти прежде?
12 Он сказал им в ответ: правда, Илия должен придти прежде и устроить всё; и Сыну Человеческому, как написано о Нем, [надлежит] много пострадать и быть уничижену.
13 Но говорю вам, что и Илия пришел, и поступили с ним, как хотели, как написано о нем.

Гл.9
28 После сих слов, дней через восемь, взяв Петра, Иоанна и Иакова, взошел Он на гору помолиться.
29 И когда молился, вид лица Его изменился, и одежда Его сделалась белою, блистающею.
30 И вот, два мужа беседовали с Ним, которые были Моисей и Илия;
31 явившись во славе, они говорили об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме.
32 Петр же и бывшие с ним отягчены были сном; но, пробудившись, увидели славу Его и двух мужей, стоявших с Ним.
33 И когда они отходили от Него, сказал Петр Иисусу: Наставник! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: одну Тебе, одну Моисею и одну Илии, - не зная, что говорил.
34 Когда же он говорил это, явилось облако и осенило их; и устрашились, когда вошли в облако.
35 И был из облака глас, глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, Его слушайте.
36 Когда был глас сей, остался Иисус один. И они умолчали, и никому не говорили в те дни о том, что видели.

ТО было давно. Приехал в Саровский монастырь новый архиерей. Много наслышан был он об угоднике Божием Серафиме, но сам не верил рассказам о чудесах батюшки. А может, и люди зря чего наговорили ему?..
Встретили архиерея монахи со звоном, честь-честью, в храм провели, потом в архиерейские покои. Ну, угостили его, как полагается. На другой день служба. Осмотрел все архиерей и спрашивает: "А где же живет отец Серафим?"
А батюшка тогда не в монастыре жил, а в пустыни своей. А была зима, снегу-то в саровских лесах - сугробы во какие!
С трудом проехал архиерей. Да и то последнюю дорожку и ему пешочком пришлось идти...
Батюшку предупредили, что сам архиерей идет к нему в гости. Угодничек Божий вышел навстречу без шапочки (клобука) и смиренно в ноги поклон архиерею положил. "Благослови, - говорит, - меня, убогого и грешного, святой Владыка! Благослови, батюшка!" Он и архиерея-то все звал: батюшка да батюшка.
Архиерей благословил и идет впереди в его пустыньку. Батюшка под ручку его поддерживает. Свита осталась ждать. Вошли, помолились, сели. Батюшка-то и говорит:
- Гость у меня высокий, а вот угостить-то у убогого Серафима и нечем.
Архиерей-то, думая, что батюшка хочет его чайком угостить, и говорит:
- Да ты не беспокойся, я сыт. Да и не за этим я к тебе приехал и снег месил. Вот о тебе все разговоры идут разные.
- Какие же, батюшка, разговоры-то? - спрашивает угодник, будто не зная.
- Вот, говорят, ты чудеса творишь.
- Нет, батюшка, убогий Серафим чудеса творить не может. Чудеса творить лишь один Господь Вседержитель волен. Ну а Ему все возможно, Милостивцу. Он и мир-то весь распрекрасный из ничего сотворил, батюшка. Он и через ворона Илию кормил. Он и нам с тобою, батюшка, вот, гляди, благодать-то какую дал...
Архиерей взглянул в угол, куда указывал угодничек, а там большущий куст малины вырос, а на нем полно ягоды спелой.
Обомлел архиерей и сказать ничего не может. Зимой-то - малина, да на голом полу выросла! Как в сказке!
А батюшка Серафим взял блюдечко чайное да и рвет малинку. Нарвал и подносит гостю.
- Кушай, батюшка, кушай! Не смущайся. У Бога-то всего много! И через убогого Серафима по молитве его и по Своей милости неизреченной Он все может. Если веру-то будете иметь с горчичное зерно, то и горе скажете: "Двинься в море!" Она и передвинется. Только сомневаться не нужно, батюшка. Кушай, кушай!
Архиерей все скушал, а потом вдруг и поклонился батюшке в ножки. А батюшка опередить его успел и говорит:
- Нельзя тебе кланяться перед убогим Серафимом, ты -архиерей Божий. На тебе благодать великая! Благослови меня, грешного, да помолись!
Архиерей послушался и встал. Благословил батюшку и только два-три словечка сказал:
- Прости меня, старец Божий: согрешил я перед тобой! И молись обо мне, недостойном, и в этой жизни, и в будущей.
- Слушаю, батюшка, слушаю. Только ты до смерти моей никому ничего не говори, иначе болеть будешь...
Глядит архиерей, а куста-то уже нет, а на блюдечке от малинки сок кое-где остался - значит, не привидение это было. Да и пальчики у него испачканы малинкой.
Вышел архиерей. Свита-то его дожидается. И чего это, думают, он так долго говорил с батюшкой Серафимом? А он, без шапочки, опять под ручку его ведет до самых саночек. Подсадил и еще раз в снег поклонился.
А архиерей, как только отъехал, говорит своим: "Великий угодник Божий. Правду про него говорили, что чудеса может творить". Но ничего про малинку им не сказал. Только всю дорогу молчал да крестился, а нет-нет и опять скажет: "Великий, великий угодник!"
А когда скончался батюшка, он и рассказал всем про малинку.
Митрополит ВЕНИАМИН (Федченков)
http://serafim-library.btv.ru/Publik...b-malinka.html

Во время болезни Батюшка приобщался каждый день Святых Тайн, а в самый день кончины, на Крещение, игумен Антоний принес Святые Дары в чаше из алтаря. Батюшка благословил келейницу читать благодарственные молитвы по причащении и в изнеможении опустил голову на подушку. Через некоторое время в келлию стали собираться чада Батюшки - проститься со своим любимым духовным отцом и получить последнее благословение. Временами слышались сдавленные стоны, говорящие о тяжелых страданиях, но сознание у Батюшки было ясным до конца. Все стояли затаив дыхание и сдерживая слезы. Тихо всхлипывая, просили у Батюшки прощения, умоляли не оставлять их после кончины. В келлии читали утреню, а потом молитвы. Слабой, дрожащей рукой Старец благословил всех - и присутствующих, и отсутствующих, и находящихся в пути. Одна сестра опоздала под благословение, а Батюшка проговорил: “Завтра уже все равно”. Потом он впал в забытье. Дыхание было спокойным и ровным и становилось все тише и тише. Отец игумен Антоний читал Канон на исход души, а затем отходную молитву. Батюшка сложил крестообразно руки на груди и отдал Богу дух свой. Было девять часов тридцать минут ве-чера шестого января 1950 года (ст. ст.). Раздались громкие рыдания, все дали волю слезам. Старца Лаврентия одели в великую схиму, чина которой он сподобился задолго до кончины, тайно, по благословению Владыки Пахомия. После облачения почивший на руках священнослужителей был перенесен в дру-гую келлию, где и отслужили первую панихиду. Послышался печальный звон колоколов Чернигов-ской Троицкой женской обители, а вместе с ними сто-нали от скорби и боли сердца осиротевших сестер. Плакали, потеряв такого любвеобильного Старца и молитвенника. На другой день в обитель стали приезжать многие чада отца Лаврентия. Все хотели отдать последний долг тому, кто был им чадолюбивым отцом и ласковой матерью, заботливым братом и нежной сестрой. В течение двух дней гроб с телом почившего Батюшки Лаврентия находился в келлии, где непрестанно слу-жились панихиды и читалось Евангелие. Панихиды об упокоении Старца Лаврентия служились по всем церквам Чернигова. Одна сестра, послушница при Батюшке, рассказывала, что на вторую ночь, в три часа утра, она услышала необыкновенное пение многоголосого хора, раздавав-шееся из келлии, где почивал Батюшка. Прибежала она в келлию - а там покой, тихо мерцают свечи при не-громком чтении Евангелия иереем Димитрием. Сказала она отцу Димитрию, что слышала пение, он возрадо-вался духом и ответил, что душу усопшего встречают на небе Ангелы. На третий день, утром, гроб на руках духовенства и в сопровождении всего клира был перенесен в Малый теплый храм, который не смог вместить пришедших попрощаться со Старцем и поклониться ему. Гроб стоял посредине храма, на возвышении, пять дней. Вечером служили парастасы, утром - заупокойные литургии и панихиды при многочисленном стечении народа. Ярко горели свечи в подсвечниках, стоявших у дубового гроба, который Батюшка Лаврентий пригото-вил себе задолго до кончины. Лицо почившего было за-крыто “воздухом”. Открыты были только руки. Они не застыли, как у умершего, а были мягки и теплы, как у спящего человека. К этим рукам прикладывалось множество народа, тысячи. Кто молча, со слезами на глазах, а кто рыдая безутешно. Можно ли выразить словами душевное состояние сестер обители, их настоятельницы Игумений Антонии? Они прощались с тем, кто был им ближе отца родного. Батюшка принял их в обитель, во всем помогал, питал телесно и духовно. Заупокойную литургию в день отпевания служил Епископ Иаков. Сам он был очень болен и только по Божией милости смог встать с постели. Ему сослужило множество духовенства из городских и сельских при-ходов. На Литургии отец Димитрий произнес проник-новенное надгробное слово, которое несколько раз прерывалось громким плачем присутствовавших в храме. Сквозь слезы говорил и сам отец Димитрий. После Ли-тургии началось отпевание, весьма умилительное и трогательное. Участвовал Владыка Иаков, много священ-ников и диаконов. Вокруг гроба стояли певчие и сестры обители с Игуменией Антонией. Все безутешно плака-ли. Заполнена была не только церковь, но и площадь перед храмом, и даже улица. “Со святыми упокой” было пропето всеми вместе коленопреклоненно. Вечером, в пять часов, открытый гроб с телом Батюшки был перенесен на руках духовенства в нижнюю церковь-усыпальницу. Трудно передать скорбь духовных чад Батюшки при виде этого выноса. Плакали несшие гроб, плакали и все стоявшие на пути печального шествия, сопровождав-шегося колокольным звоном. Гроб с телом Батюшки Лаврентия стоял посредине храма-усыпальницы сорок дней. Двадцать дней он стоял открытым, а двадцать - закрытым крышкой гроба. Ежедневно служились панихиды при множестве народа. По истечении сорока дней, он был с благоговением опущен в гробницу и заложен большой серой плитой. Это было 20 февраля 1950 года.



“Дивен Бог во Святых Своих!”...

Прошло сорок три года со дня отшествия Старца Божия в вечность. Нетленные останки Старца Лаврентия находились со дня упокоения в крипте Троицкого собора Троице-Ильинского монастыря под спудом, рядом с мощами Святителя Филарета Гумилевского. Когда гробница была вскрыта, усыпальница наполнилась дивным ароматом, воздух сделался влажным и его физическое естество изменилось, как бы напиталось неземным веществом - благоуханным райским елеем - который и пропитал, слегка увлажнив, одежду молящихся, присутствующих при сем торжестве. Даже год спустя небольшой кусочек ткани, бывший в руках у монахини, стоявшей рядом с гробницей, хранил тонкий аромат жасмина и розового масла. Некоторые сподобились увидеть легкое сиреневатое мерцание, исходившее непосредственно от благоуханного тела святого, когда, при пении “Со святыми упокой”, была снята крышка гроба и присутствующим явились нетленные мощи Преподобного, свидетельствующие о величественной силе Божией в немощи человеческой совершающейся. Невещественная, неземная духовная сила исходила от святых мощей, и все с благоговейным трепетом припали на колена, вознеся молитву: “Преподобне отче наш Лаврентие, моли Бога о нас!” Честные мощи святого Лаврентия Черниговского имеют темно-коричневый цвет, подобно мощам древних отцов Востока и киево-печерских угодников Божиих, подвигу которых Старец подражал при жизни, даже копанием пещер. При переоблачении мощей святого еще раз явилась сила его духовного прозрения: при Старце Лаврентии подвизалась схиигумения Александра, родная мать ныне здравствующего схиигумена Херувима , много потрудившегося для прославления Преподобного. Как-то Батюшка Лаврентий обратился к ней: “Вышей мне схиму после моего погребения”. Послушание было с точностию исполнено, и матушка Александра, вышив схиму, передала ее перед своей кончиной в 1978 году отцу Херувиму, со словами: “Это схима отца Лаврентия”. “Так его нет?!” - удивился отец Херувим. “Все равно ему”, - последовал ответ схимницы, знавшей, что Преподобный просто так ни о чем не говорил, и его слова преисполнены благодати. Отец Херувим взял протянутый сверток и положил в шкаф. Накануне прославления Преподобного отец Херувим возвращался со службы из Троицкого собора и был остановлен клириком, высказавшим просьбу поискать хорошо, молитвенно вышитую схиму для переоблачения святого. Схиигумен, запамятовав о вышитой его материю схиме и имея в мыслях совсем иную, ответил, что если Владыка Антоний благословит, то он поищет. Владыка подтвердил просьбу подыскать достойную схиму, и отец Херувим, придя домой, открыл шкаф, где хранились облачения. Рука его коснулась свертка со схимой, “вышитой после погребения” Старцу Лаврентию ярко-пурпурными четкими крестами. В этой предреченной за сорок три года схиме и покоятся ныне честные мощи святого в Троицком кафедральном соборе города Чернигова. Монашествующие и мирские люди не только Чернигова, а и всей Руси, которые помнили и знали лично Старца-подвижника и помощника в разных нуждах, кто обращался к нему или кто слышал о нем или читал, всегда верили, что душа праведного Старца вселилась в небесные обители, ходатайствует пред Престолом Господа Вседержителя и молит о нашем спасении. И Господь не посрамил этой веры: Старец Лаврентий причислен к лику святых в 1993 году в чине Преподобного. Псалмопевец Давид святой, царь и пророк, сказал: “Дивен Бог во Святых Своих!”... Дивен Он и в отце Лаврентии, - скажем и мы, верные чада Православной Веры и Церкви. http://www.keks-tv.ru/sviatoi%20Lavr...viatih%20Svoih!...