Маму побаивался, видимо, понимал ее отвращение. Здоровался только со мной и сыном. Постепенно его «мяу» стали выразительнее и разнообразнее, будто рассказывал что-то о своем житье-бытье, жаловался.
Когда зачастили летние проливные дожди с грозами — а у нас они налетали неожиданно, подобно буре, и так же резко заканчивались — бомж забивался под навес у крыльца и испуганно косился на нас, выходивших любоваться разыгравшейся стихией. И искренне недоумевал: чего радуются-то — мокро, мерзко, страшно. В дом заходить панически боялся, хотя неуверенно заглядывал внутрь, но при малейшем шорохе или движении убегал прочь и с испугом и недоверием смотрел, если звали зайти. Поэтому для него соорудили из старого ящика подобие конуры возле сарая, выложенное внутри старым ватником. Новый дом кот принял с благодарностью, зарывался в самую глубину, словно растворялся в теплой темноте, и только голос подавал, когда слышал, что его ищут. Новое имя — Симка — тоже принял и с первого раза послушно отзывался.
Благодаря конуре Симка подобрел и даже позволил себя осмотреть. С глазами и ухом дела обстояли не так плохо: простейшая обработка улучшила положение. Глаза оказались здоровыми, просто незначительная инфекция и грязь. Ухо,правда, оставалось приплюснутым. Как потом оказалось, это следствие операции: запущенное инфицирование ушным клещом. Обычно в таких случая собаки погибают, коты более живучи, но тоже переносят болезнь тяжело. Зато хвост внушал серьезные опасения: совсем облысел, распух в основании, как будто второй хвост отрастал, просто из-под кожи еще не вылез. А старый совсем не шевелился — волочился по земле. Укусов уже не было видно, все заплыло огромным внутренним нарывом. К тому же на груди обнаружилось почти прорвавшее кожу сломанное ребро. Поскольку кот постоянно хрипел и кашлял, я боялась, что повреждено и легкое. Короче, без ветеринара не обойтись. Тем более, что делать рекомендованные уколы я опасалась, ведь попытки укусить оставались серьезным препятствием в нашем общении. Хотя теперь Симка предупреждал утробным рычанием, перед тем, как цапнуть.
Не буду подробно описывать эпопею лечения. Ветеринар Наталья исправно через день приходила делать уколы. С кормежкой тоже были проблемы. Казалось, что Симка не умел есть: та еда, что кусочками, просто вываливалась изо рта, а лакал неуклюже, недавно родившийся котенок, разбрызгивая все вокруг миски. Еще совсем не вылизывался: то ли больно, то ли очень тяжело было. Но к концу июня все наладилось. Симка стал есть нормально, приобрел несколько более ухоженный вид. Даже хвост перестал пугать и зашевелился, хотя и остался кривым в основании. Оказалось, что кот — вовсе не урод, а почти красавец, по крайней мере, был им когда-то. Скорее всего, сиамский полукровка, почти правильного окраса с темно-коричневыми «сапожками» на всех четырех лапах, такого же цвета мордой и телом цвета «кофе с молоком». И глаза были просто изумительные, прозрачно-хрустальные, не голубые, как у сиамцев, а именно сапфировые. Приплюснутое ухо придавало некий шарм кошачьей морде, как будто Симка внимательно прислушивался к чему-то в себе самом. Только по-прежнему оставался «трусом». Жил только на улице, в дом лишь робко заглядывал, от людей молча шарахался.
Ближе к осени стало ясно, что зверь прижился во дворе, стал выказывать повадки хозяина территории. Местные коты отступили после того, как соседского рыжего террориста Симка двинул так, что тот летел быстрее реактивной ракеты, подгоняемый пинками обрадованной Чуни-аристократки. Двор Симка поделил с черным Папашкой, единственным, кто не доставал его в трудные времена. Наверно, сказалась общая беда: папашке в свое время бомжи-человеки спалили обе передние5 лапы в костре, и страдал он так же, пока «заживал». К тому же был такой же нелюдимый одиночка. При встрече оба хозяина просто игнорировали друг друга, от души поливая каждый свою часть забора.
А мы стали заманивать самозванного жильца в дом. Зима на подходе, в конуре холода еле оклемавшийся кот мог не пережить. Поначалу наши старания не привели к желаемым результатам. Симка торчал на пороге, прижимая уши и испуганно стреляя глазами, хотя уже не убегал. И однажды в ноябре, набрав побольше воздуха в грудь и затаив дыхание, стрелой метнулся в комнату и забился под диван...
Сейчас Симка уже ведет себя в доме,как «глава семьи», уверенно воспитывая человеческую половину своего клана, отслеживая наглых мышей. Расслабленно дрыхнет в самых неожиданных местах, часто прямо на проходе, уверенный, что никто на него не наступит и хвост не отдавит. Научился сидеть на руках, мурлыкать и не бояться, когда гладят. Шубка стала богатейшая и шелковистая — Симка оказался чистюлей и вылизывается почти все свободное от сна и драк время. Издалека он похож на плюшевого мишку. Только в отличие от игрушки, иногда виновато прижимает уши и осторожно кусается. Правда, не до крови, нежно — любя...

http://s60.radikal.ru/i167/1112/63/b8623c4a1169t.jpg
http://i042.radikal.ru/1112/92/a88db28cc8cbt.jpghttp://s59.radikal.ru/i165/1112/93/5e76b5b531d1t.jpghttp://s004.radikal.ru/i207/1112/96/a2300913405ct.jpghttp://s49.radikal.ru/i123/1112/4c/aebc86a5b09ct.jpghttp://s56.radikal.ru/i154/1112/91/fa91e17390d2t.jpg

Левое ухо было порвано, срослось плохо. Один глаз из-за шрама не открывался, а только щурился. Бывало, смотришь на кота, а он на тебя. И кажется - будто зверюга в тебя целится. Только ружья нет.
На самом деле кот этот был добрый. На людей никогда не злился, хотя люди его не жаловали. И звали его - Уродом. Не Васькой, не Барсиком - Уродом. Да, впрочем, выглядел он страшно, сам понимаешь.
А он, может, и понимал, что слово оскорбительное, да на людей не обижался... Когда кричали "Урод!", мяукал в ответ, пытался вилять обрубком хвоста, даже бежал навстречу. Чуда все ждал... Только детям было запрещено к нему прикасаться, а те, кто постарше, на него шикали.
Случалось, его обманывали. Подзывали к себе, а вместо еды водой из ведра окатывали. Помню, часто думал тогда: почему мы такие злые? Хотим, чтобы к нам относились по-человечески, чтоб понимали наши проблемы, а с теми, кто слабее - жестоки и беспощадны.
Кот, когда его поливали, терпел. Прижимал уши и покорно мок. Бывало, даже терся об ногу, мяукая. Словно извинялся за то, что такой некрасивый, никчемный, что вызывает у людей ненависть. Он получал пинки, его выгоняли из прихожей, будто вымещая всю накопленную злобу - за несправедливость нашей жизни. Один раз бедняга хотел войти в дом, попросить на кухне еды, но ему прищемили лапу дверью.
Он потом хромал, лапа заживала медленно, но все равно прощал людей, тянулся к ним. И, словно в наказание за то, что он такой беззлобный, кто-то натравил на Урода соседских собак. Кот не смог убежать или запрыгнуть на забор - подвела больная конечность. Я был в комнате, услышал его крики, почти человеческие. Выбежал на улицу, отогнал дворняг - озлобленных, грязных. Из породы тех, что стадом готовы облаять каждого встречного - прячась под забором. Но никогда не полезут в драку с сильным противником.
Урод лежал в луже крови, неподвижно. Знаешь, я вдруг подумал - он такой же, как мы. Как я, как все сломленные жизнью обитатели сланцевских коммуналок. Только не умеет ненавидеть... Поднял его на руки, осторожно, бережно. Нес домой, очень боясь, что причиню боль, ведь он ужасно страдал. Вошел в комнату, сам не зная, что делать. Он хрипел и задыхался. Я сел на стул, аккуратно положил его на колени. Попробовал погладить по голове, опасаясь, что причиню новую боль.
А Урод вдруг попытался замурлыкать. Да! Он не хрипел и не выл, он пытался мурлыкать ! Благодарил за то, что приласкали. Человек дал ему капельку тепла, пусть и перед смертью - зверь пытался благодарить за это чудо, забыв о собственной боли.
Кот умер у меня на коленях. Потянулся головой, потереться о ладонь. Вытянулся в полный рост и замер. Больше не дышал, я перестал чувствовать, как бьется его сердце.

Потом я долго сидел неподвижно, с мертвым котом на коленях. Все думал о нас, людях. О том, как мы относимся друг к другу, да и не только друг к другу - просто к тем, кто слабее. Этот зверь, которого звали Уродом - несчастный калека, всю жизнь искавший хоть капельку тепла - открыл мне что-то очень важное. Я вдруг прозрел: у многих из нас все нормально с физической оболочкой, с телом, но жестко искалечена душа. Урод - так сегодня можно сказать почти про каждого...
(с) где-то на просторах Интернета...